Сейчас на сайте
Акции и события
Як бацькі могуць дапамагчы выхавацелям у садках навучаць дзяцей на беларускай мове
Это интересно
"Нельзя ставить семью выше работы". Папа захотел уйти в декретный отпуск, но его уволили Во что можно превратить палочки от мороженого? 15 идей для летних занятий с детьми
Спорный вопрос
"Общество не верит в меня в качестве родителя". О дискриминации отцов 10 вещей для ребенка, которые не стоит покупать с рук
Здоровье
Белоруска одна поднимает сына с аутизмом и помогает другим «Родители должны чистить зубы детям до 15 лет». Стоматолог о профилактике кариеса
Женский мир
Так выглядит женщина, сцеживающее молоко
Отдых и путешествие
Путешествие с ребенком: 15 годных лайфхаков Семья c детьми продала все, чтобы путешествовать
Психология и воспитание
“Ну ты прям обезьянка!” Почему белорусские родители охотнее ругают детей, чем хвалят О чем может рассказать детский рисунок?
Новости компаний
Лучшие детские лагеря на летних каникулах 2019

"Нет, не плакал, вы что! Хотя нет, плакал". Рассказ папы о жизни, когда у ребенка - рак

01 июня 2018 года
6

Почти год назад у 2-летнего Андрюши из небольшого поселка под Лидой обнаружили рак. Теперь Андрюша выздоравливает. Его папа рассказал Ларисе Малаховой и платформе “Имена” о том, как жила семья в этот период.


Источник фото: Надежда Бужан, «Имена»

Мужчины тоже плачут. И большие, и маленькие

— Не! Не буду! Не пойду делать коль! — Андрей вцепился в горку.

Папа буквально отдирает сына от нее и уносит в больницу.

— Андрюша, это быстро. А потом домой поедем. В Лиду.

На губах у папы — улыбка. Но глаза прячет. Они, предатели, выдают. В них — страх.

В августе прошлого года у Андрея обнаружили рак крови. Восемь месяцев они тут, в Боровлянах, лечились и жили. И только месяц назад вернулись к родным. Вспоминать об этом нелегко.

Сейчас Андрюша с папой раз в неделю приезжают в Минск на пару часов, в боровлянскую больницу на уколы — поддерживающая терапия. Она нужна, чтобы малыш точно выздоровел. Ездят на маршрутке. Андрюша часто обнимает папу. Сегодня утром сдали анализы, потом два часа ждали результатов, на основании которых врачи подбирают дозировку лекарства. Сорок минут в очереди. Пара неудачных попыток Андрея убежать. Минута крика. И мужчины гордо выходят из кабинета врача.

— Тетя сделала коооль, — плачет мальчик.

— Ну вот и всё, — выдыхает папа.

«Всё» — это на сегодня. Еще полтора года Андрюша будет проходить эту поддерживающую терапию и приезжать сюда каждую неделю.



Жизнь «до»

— Я теперь восполняю с семьей всё, что упустил раньше. Раньше я только работал, — признается Валера, когда мы выходим из больницы после процедур для Андрюши.

Валера и Вика поженились семь лет назад. Чуть позже Валера — строитель по профессии — собрал небольшую бригаду и стал работать по договору подряда в одном из колхозов. Заказов было много, несколько лет подряд бригада работала с семи утра до девяти вечера. В прямом смысле жили на работе: в переоборудованном здании бани. Домой — за 70 километров в поселок Первомайск под Лидой — Валера приезжал только на выходные. Признается, что практически не видел, как росла старшая дочка София, которой уже почти пять лет, мало участвовал в воспитании Андрея.

— Моя задача как мужчины — семью обеспечить. Я обеспечивал.

Планы были большие. Начали ремонт в квартире: ободрали обои, вынесли часть мебели, стали менять двери. А попутно — копили на новое жилье в Лиде. Пока был строителем, удавалось какое-то время даже неплохо зарабатывать. Задумывались о машине. Хотел переехать, поменять работу на более спокойную. Может быть, взять отпуск — впервые за много лет.


Источник фото: Надежда Бужан, «Имена»

Не, не плакаў, вы что! Хотя нет, плакаў”

Но 1 августа прошлого года прошлого года маленький Андрей проснулся в слезах — не смог ступить на ножку. Потом поднялась температура. Пошли по врачам. Ни в поликлинике, ни в больнице в Лиде, где Андрей с мамой лежали неделю, причину не выяснили. А потом позвонила Вика и сказала, что надо в Боровляны. Наверное, у сына рак. Надо было ехать за подтверждением.

Ту первую дорогу от дома до Боровлян в семье почти не помнят. Говорят, что надеялись на ошибку. Валера определил родных в больницу и сразу уехал на работу. Был еще в дороге, когда позвонила Вика. Ошибки не было. У Андрея — лейкоз.

— Я Вике сказал, чтобы успокоилась и потом мне позвонила. Сам поехал домой к родителям, закрылся в комнате. Сидел два часа там. Думал. Не, не плакаў, вы что! Хотя нет, плакаў.


Источник фото: Надежда Бужан, «Имена»

«Тест показал две полоски»

Следующие несколько дней прошли как в тумане. А вся семья — рассыпалась по разным местам.

Квартира в Первомайске — готовая к ремонту — стояла пустая. Валера продолжал жить за 70 киломентров от нее — на работе. Старшую дочку пришлось отвезти за 35 километров к бабушке.

Ну, а Вика с Андреем — за 180 километров от дома. Вика плакала в трубку из больницы, присылала мужу по Viber фото спящего Андрюши. Мальчику непрерывно капали лекарства, он почти всё время спал, а когда просыпался — пугался врачей, больницы и капельниц. И снова плакал.

Через две недели после постановки диагноза лечение уже давало результаты, все потихоньку свыкались с новой жизнью. И вдруг Валере пришла SMS от жены: «Тест показал две полоски».

— Вот тогда я испугался по-настоящему. Что делать? Что будет? Тут — онкология, тут — беременность. Вроде и радость, но на тот момент — совсем другие мысли.

Валера собрался, сел в маршрутку и поехал к жене. Дорога немного успокоила. Уже, говорит, через два часа появился перед женой «давольны як слон после бани».


Источник фото: архив героев

Из больницы - не домой

Вику с Андрюшей выписали из больницы через месяц, но лечение не закончилось. На процедуры надо было ходить еще минимум полгода. Сначала — каждый день, потом — два раза в неделю. Но в Лиду вернуться не могли. Из дома не наездишься: далеко, да и в маршрутках можно подхватить вирус. А болеть Андрею ни коем случае нельзя.

Но где жить всё это время, пока будут идти процедуры, все эти долгие полгода? К счастью, сильно испугаться не успели: еще в больнице им сказали, что их поселят рядом с больницей в одном из домиков в SOS-деревне. Вика с Андрюшей переехали туда. В домике жили еще пять мам с детьми. Кухня и игровая — общая. Но вместо общей больничной палаты — своя комната. Жилье было бесплатным, и было близко к больнице. Это было хорошо. Если бы до больницы от дома пришлось ездить на маршрутках или автобусах — риски схватить какой-нибудь вирус сильно бы выросли. А любая болезнь могла привести к серьезным проблемам.

«Это как простуда, которую надо долго лечить»

Жена с сыном заселились в домик, папа — был на связи. Рассматривал их фото по вайберу. За день их скапливалось много. По фото было видно, как прошел день, какое настроение у Андрея. А по настроению Андрея — какое оно у мамы.

Иногда Валера засыпал прямо во время телефонного разговора и просыпался с телефоном на лице. А иногда оставлял телефон в другой комнате, чтобы не слышать звонка от жены.

— Это когда совсем накатывало, и я не мог. Ну вот так не мог. Не мог говорить. Знал, что если что случится — позвонит на домашний.

Случалось, и Вика молчала. Но в целом держалась бодро — говорит, что ради малыша, который рос внутри и ради Андрюши тоже. И он считывал настроение мамы. Как мантру Вика повторяла: «Это как простуда, которую надо долго лечить».

Но самыми трудными были дни уколов. Андрей боялся идти в больницу, паниковал, плакал, вжимался в маму. В коляске, на санках дотащить его было нелегко — ездил туда на мамином уже большом животе.


Источник фото: архив героев


Не слезал у нее с рук и в домике: катался на ней со второго этажа на первый и назад.

Осень и половина зимы так и прошли. Валера навещал сына и жену, ненадолго к брату и маме  приезжала жить старшая дочка София.  Андрюша, казалось, чувствует себя всё лучше.

Но однажды вечером Вика позвонила и сказала, что Андрей в реанимации. Двусторонняя пневмония.

Дышать сам не может. Два раза терял сознание.

“Это не было похоже ни на что. Это был ужас”

Валера сел на самую раннюю маршрутку и поехал по привычному маршруту в Минск. Но это была другая дорога. Стало понятно, что надо просто собирать вещи и переезжать к жене в SOS-домик. Пришлось бросить работу. Вика там в Боровлянах была уже на восьмом месяце беременности.

— Это не было похоже ни на что. Это было страшно. Это был ужас.

Андрей лежал весь в проводах, в датчиках и кислородной маске. Врачи не давали прогнозов. Говорили, всё может быть. Или не говорили ничего. В голову лезли страшные мысли.

Родителей пустили в реанимацию. Без них Андрей сильно плакал и начинал задыхаться. Вика была с сыном днем, Валера — ночью.

— Двое суток я не спал. Не мог. И нельзя было. Надо было следить, чтобы датчик не соскользнул. На третью ночь к утру вырубился —  скрутившись на этих скамейках возле кровати.

Валера много времени проводил у кровати сына. Всё время смотрел на показания. Не понимая в них ровным счетом ничего. Как только цифры на мониторе менялись — сильно пугался. Не знал, как должно быть. Спрашивал у всех врачей, которые заглядывали к ним. В конце концов, насобирал по крупицам информацию. И стал смотреть на цифры иначе. Будто хоть в чем-то вернул себе контроль. Хоть и понимал, что это — иллюзия контроля.

Мужчина вздрагивает, когда вспоминает те ночи. Говорит, что пробыл там пять дней, а если бы пробыл шесть — там и остался бы.

— Выходишь в туалет: там откачивают, а там не откачали, уносят… А все дети, дети… А Андрюха там — в этих проводах. Ложку держать не может. Дышит через маску. Это страшно. Вот это была проблема — в реанимации. А сам лейкоз — это не проблема. Это болезнь.


Источник фото: архив героев

Пусть она думает, что я бесчувственный чурбан. Зато я не вижу, как она плачет

Валера с жильцами домика — мамами других детей (пап там больше не было) — общался мало. Большую часть времени сидел в комнате: играл с Андреем, пока Вика готовила еду или отдыхала. Смотрел фильмы и мультики с малышом. Бегал за продуктами. Периодически продуктами помогали в самом доме: волонтеры передавали продуктовые наборы, одежду, подгузники.

Каждый день втроем гуляли на улице, даже на рынок «Экспобел» ездили. Но с Викой разговаривали только по делу. По душам, о жизни, о тревогах — не могли.

— Она же такая впечатлительная. Чуть что — в слезы. Пусть она думает, что я бесчувственный чурбан. Зато я не вижу, как она плачет.

Но и сам Валера не всегда выдерживал напряжения. Вспоминает, что если надо было делать Андрюше болезненную люмбальную пункцию, папа не мог находиться рядом. Андрея надо было держать, он истошно кричал: «Мама, папа, спасите меня».

И Валера просто убегал.


Источник фото: Надежда Бужан, «Имена»


Болезнь сына изменила отношения в семье. Раньше Вика с Валерой жили «как кот с собакой». Валера вспылит, а Вика дуется неделями. Несколько раз собирались развестись, однажды — почти дошли до ЗАГСа. Но теперь они вообще перестали ругаться и нежны друг к другу. «Это была бы катастрофа для нее. Я бы укатил на работу, не сидел бы тут. А как бы она жила?»

— Он меня всегда поддерживал. А тогда без его поддержки я не выдержала бы, — признается Вика.

Воссоединение

Вскоре медики сообщили, что Андрюша выздоравливает. Уколы надо будет еще продолжать делать. Но достаточно приезжать в Минск для этого раз в неделю. Семья вернулась в родные края - пока в дом к родителям Валеры. А через 4 дня после этого родился маленький Сашка.

В ближайшие недели закончат ремонт в своей квартире в Первомайске, который «заморозился» почти год назад, и они вернутся домой.


Источник фото: Надежда Бужан, «Имена»

В гости в “свой” дом

— Мой дом! — радостно кричит Андрей, подъезжая к «своему» домику в SOS-деревне. Через пару часов Валере с Андрюшей надо уезжать в Лиду. Но они заходят в гости в домик.

Андрюша носится по домику довольный. В этом доме он прожил треть жизни.

— «Папа, висипед» — пищит малыш, узнавая свой любимый транспорт, припаркованный снаружи.

Теперь на нем учится ездить другой малыш, который тоже борется с онкологией.

Валера говорит, что здесь им сильно помогли. Все деньги, которые семья копила на квартиру пару лет, растаяли за пару месяцев. Влезли в долги. На поездки, продукты, подгузники, одежду каждый месяц уходило около двух тысяч рублей. Валера не представляет, что делал бы, если бы еще надо было платить за жилье.

Андрей бежит в игровую, прыгает в бассейн с мячиками, счастливо раскидывает руки и заливисто хохочет. Зовет папу, чтобы достать машинку с полки, хлопает в ладоши.

Анна — социальный работник домика — улыбается. Она помнит Андрея другим — слабеньким, грустным. Когда он не слезал у мамы с рук.

Прощаются. Андрей из игровой бежит к «своей» комнате, но дверь заперта. Теперь там живут другие люди. Зато в соседней комнате — знакомые. Здороваются, заходят в гости. Но быстро уходят.

— Наши жильцы, когда уходят, говорят «прощайте». Это правильное слово. Пусть больше к нам не возвращаются. Только если в гости, — говорит Анна.

Платформа «Имена» собирает деньги на работу двух домиков, в одном из которых жил Андрюша. Нажав ЗДЕСЬ Вы сможете помочь другим семьям обрести крышу над головой в этот нелегкий для них период.

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен.


Обсуждают сейчас