Сейчас на сайте
Конкурсы и проекты
"Время перемен!" Расскажите о больших переменах в жизни и получите эмоции в подарок
Это интересно
Красотки-мамы, за жизнью которых следят тысячи подписчиков 35 идей, как сделать эту весну незабываемой для ребенка
Спорный вопрос
Мужчина годами притворялся глухим, чтобы не слушать болтовню супруги "На детей решаются те, кто хочет получать пособие и ничего не делать"
Здоровье
Врачи нашли опухоль и сказали: "Туда не лезут". История маленького Гоши Как понять, что у ребенка не банальная простуда, а коварная болезнь? Вся правда о менингите
Личный опыт
Как женщина с неизлечимой болезнью решилась на рождение ребенка "Была мысль, что я ненормальная". Опыт минчанки, которая родила сама после кесарева
Добрые дела
"Не ходила гулять, спала урывками". Девочки-подростки, которые спасают животных
Психология и воспитание
7 типов родителей, которые ужасно бесят всех вокруг Как я ходила с дочкой в театр (и пожалела об этом)

"Я просто физически выживала". Откровения взрослой дочери о том, как пьянство отца отравило ей жизнь

17 декабря 2018 года

Надежда (имя изменено по просьбе героини) долгое время жила с отцом-алкоголиком и даже не подозревала, насколько травмирующим может быть этот опыт. И только спустя время она узнала, почему не может построить отношения и принять себя. Преодолеть многие личные проблемы ей удалось с помощью собраний родственников алкоголиков, куда может попасть любой желающий.
 

Источник фото: pixabay.com

Почему я не такая, как все

Созависимость — патологическое состояние, характеризующееся глубокой поглощенностью и сильной эмоциональной, социальной или даже физической зависимостью от другого человека. Чаще всего термин употребляется по отношению к родственникам и близким алкоголиков, наркоманов и других людей с какими-либо зависимостями.

Википедия

Чтобы решить проблему, ее сначала надо осознать. Но ведь проблема – алкоголизм – есть у моего отца, не у меня, пусть он ее и решает! Примерно такого мнения я придерживалась в подростковом возрасте, когда проблема пьянства папы стала оказывать на меня особенно сильное влияние.



А до этого было детство ребенка из 90-х с его безденежьем, безработицей и постоянной угрозой остаться без ужина. Маму тогда сократили, и после 20 лет работы на стабильном оборонном предприятии, она пошла на «железку», работала посменно. 

Папа в это время вошел в свое «пике», из которого иногда не мог выбраться неделями. Помню, как я иногда оставалась в детском саду после его закрытия – и воспитательница вела меня к соседям, благо жили мы неподалеку.

В постоянных ссорах мамы и отца я была постоянно на стороне мамы, которая то и дело вызывала милицию, но по приходу милиционеров папу она прощала. Все начиналось сначала. Были и уходы к соседям, и попытки развода, и торжественные обещания «больше никогда».

Пьяный храп отца и плач мамы стали нормой

Поскольку я не знала другой жизни, вот эта казалась мне нормальной. И с удивлением я потом узнавала, что бывает и по-другому, бывают любящие семьи и выходные без плача мамы в ванной и пьяного храпа отца.

Если в детстве домашняя ситуация переносилась легче, то потом начался следующий этап – осознание себя и своей роли в семье. Так я стала «профессиональным спасателем», которому нужно было постоянно принимать ту или иную сторону – и меня просто разрывало от этого, так это было больно.

А потом я начала набирать вес, у меня ухудшилось зрение, начались постоянные простудные заболевания. И еще – я вдруг выпала из жизни, просто перестала жить внешней жизнью, «переселилась» в книги, а затем и в компьютер. Теперь я понимаю, что так защищалась от тяжелой ситуации дома, но тогда мне было непонятно, почему меня не принимают и почему я не могу общаться на равных с другими.

Я стала избегать общества одноклассников, пересела на первую парту и по праву заслужила титул «ботаника». Нет, меня никто не обижал и не издевался, а учителя и вовсе души не чаяли в тихой и послушной девочке. Тогда я просто оказалась будто за стеклом – все вижу и слышу, а ответить не могу. Впрочем, этот образ пришел позже, уже в группах самопомощи. А в тот период я просто физически выживала…

Будет лучше, просто надо потерпеть

Именно родственнику зависимого человека труднее всего осознать свое поведение как болезнь, именно он/она расплачивается часто всю свою жизнь за чью-то зависимость от алкоголя, наркотиков, работы, депрессии и т. д., страдая физически, психически, эмоционально и духовно.

Национальный совет по созависимости, США

Со временем у меня появилась надежда на то, что все изменится в один миг – когда я стану взрослой. Когда поступлю в университет, у меня появятся настоящие друзья, возлюбленный, я скоро выйду замуж и просто уйду из этой больной семьи.

Тем не менее, я все же понимала, что проблемы есть, их нужно как-то решать. Поход к психотерапевту в поликлинике дал мне новое слово «социофобия». Ее мы пытались лечить беседами и препаратами, результаты были, но весьма скромные.

Затем я поступила в вуз – сама и на бесплатное, и свято надеялась, что теперь все будет иначе. Но изменений не было, ведь мы жили по-прежнему в одной квартире с действующим алкоголиком, который не спешил меняться.
 

Источник фото: pixabay.com
 

Мне было сложно оставаться наедине с собой, хотелось убежать подальше или быть в центре внимания, такие вот эмоциональные «качели». В таком состоянии я не могла думать, не могла сосредоточиться, не видела выхода из ситуации. Хуже того, у меня не было надежды на будущее, не было своего мнения по тому или иному поводу.

Мама и подруги, когда я заговаривала о своих проблемах или ощущениях, отвечали следующее:

Все будет хорошо, нужно потерпеть.

Или просто советовали не обращать внимания. Только все это не работало, я поняла, наконец, что моей душе очень плохо. И ей нужно исцеление.

Тебе плохо – и это хорошо

Ниже приведены характеристики, которые, похоже, являются общими для всех, кто вырос в алкогольных семьях.

  1. Мы страдаем от одиночества и испытываем страх перед людьми и лицами, наделенными властью.

  2. Мы постоянно ищем одобрения и потеряли себя в этом поиске.

  3. Мы испытываем страх перед агрессивными людьми и любой формой личной критики.

  4. Мы либо сами становимся алкоголиками, либо вступаем в отношения с алкоголиком или другими компульсивными зависимыми личностями, например, трудоголиками, таким образом удовлетворяя нашу болезненную потребность в чувстве покинутости.

  5. Мы смотрим на жизнь с позиции жертвы, в наших личных отношениях нас привлекает слабость.

  6. У нас слишком развито чувство ответственности, в результате чего нам проще заниматься проблемами других людей, чем решать наши собственные. Это дает нам возможность не замечать собственных недостатков.

  7. Когда мы защищаем свои интересы, а не уступаем другим, у нас возникает чувство вины.

  8. Мы становимся зависимыми от эмоций.

  9. Мы путаем любовь с жалостью и склонны «любить» людей, которых можно «жалеть» и «спасать».

  10. В результате травм нашего детства мы заморозили наши чувства и потеряли способность чувствовать или выражать наши чувства, потому что это ранит нас слишком сильно (отрицание).

  11. Мы слишком строго судим себя, у нас чрезвычайно низкая самооценка.

  12. Мы являемся зависимыми личностями, которые панически боятся быть покинутыми и готовы пойти на все, чтобы только не испытывать болезненное ощущение покинутости, вынесенное из жизни с больными людьми, которые постоянно были эмоционально недоступны.

  13. Алкоголизм является семейным заболеванием, и мы стали созависимыми и впитали в себя характеристики заболевания, хотя мы сами не употребляли спиртное.

  14. Созависимые ведут себя скорее реактивно, чем проактивно.

Литература ВДА (сообщество Взрослых детей алкоголиков), текст 1977 года
 

Источник фото: pixabay.com
 

Приведенный выше список условно называют списком «грязного белья». Его можно найти в литературе групп самопомощи – у нас в Беларуси такие работают уже лет 20. Большинство людей знает только об анонимных алкоголиках (АА), а вот про группы для родственников или для детей слышали немногие.

Не знала о таких группах и я. Но мне понравилось то, что прочла и впервые поняла – это обо мне, это про меня!

Это открытие будто прорвало плотину, так мне стало хорошо от осознания, что мне очень плохо и я в этом не одинока. И корень всех проблем лежит в детстве, том самом детстве, которое я так хотела забыть.

И что же я сделала после прочтения этого списка? Ничего. Я просто испугалась, испугалась, что группы – это что-то про секту, что там нужно будет раскрывать душу перед чужими людьми, нужно будет вообще куда-то идти. Лучше продолжу страдать, решила я.

До моего первого прихода в группу самопомощи, работающую на базе костела, оставалось два года. Первое собрание помню до сих пор, так мне было страшно тогда и страшнее всего было попасть под влияние этих людей, наконец-то говорящих со мной на одном языке.

Что же представляло собой это собрание? Скорее дружеские посиделки. Чай, печенье, выбранная тема и рассказы, опыт, болезненный опыт проживания с активными алкоголиками и с теми, кто уже «завязал».

Женщины и девушки, каждая по очереди, говорили о том, как они оставались без денег в алкогольной семье, описывали бытовые конфликты, ссоры, попытки примирения, говорили о своих маленьких радостях и поражениях. Когда настала моя очередь говорить, я не взяла слово – было сложно довериться. Но я была благодарна тем людям, которые делились со мной опытом, силой и надеждой, ничего не прося взамен.

По дороге перемен – в новую жизнь

Безумие — это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение. Это есть безумие.

Альберт Эйнштейн

Великий ученый был прав – я раз за разом делала одно и то же, надеясь на другой результат. Я мирила родителей, просила отца не пить, ругала маму за слабость, винила себя в том, что я слишком слаба, брала на себя много работы или не делала по дому вообще ничего…

В общем, бегала, как белка в колесе – без шансов выйти из этого круга безумия.

Кстати, на фоне моих судорожных действий у меня развилось неприятное заболевание - синдром раздраженного кишечника, которое никак не поддавалось лечению и только обострялось в моменты острой паники или беспокойства.

А на группах мне предложили выйти, наконец, из моего «колеса» и взглянуть на проблему иначе. Главная мысль звучала следующим образом: за время жизни с активным алкоголиком ты изменилась, подстраиваясь под него и решая его проблемы. Теперь тебе предстоит отделиться от них и научиться жить самостоятельно.  
 

Источник фото: pixabay.com
 

Поначалу у меня мало что получалось, хотелось просто сидеть дома и оплакивать свою загубленную отцом жизнь. Но я уже твердо запомнила: после посещения группы становится легче, я хочу научиться жить по-новому, без угрызений совести.

Затем, во время очередного запоя отца, я четко сказала ему:

Мне не хочется говорить с тобой, пока ты пьян.

После вышла из комнаты и занялась своими делами. И он меня не тронул, хотя раньше начал бы цепляться к внешнему виду, выговаривать за что-то.

Маме комфортно быть жертвой, а я так не хочу!

Сложнее было с мамой: пока мы обе плакали после очередного конфликта с отцом, нас нельзя было разделить. Но теперь я начала отделяться от мамы, попросила ее решать проблемы с отцом самостоятельно. Тогда же мы стали ссориться, но иначе и быть не могло! Я искала выход, а маме было вполне комфортно в этом состоянии жертвы. Надо сказать, что наши отношения окончательно наладились только после того, как я сама стала мамой.

Да, я стала мамой, вышла замуж и просто начала жить отдельно. На все ушло более 4 лет – за это время был пройден путь от первого посещения уже ставшего родным костела до обретения устойчивой почвы под ногами. Я научилась говорить о себе «Надежда, дочь алкоголика», принимать себя и свое изломанное детство, принимать свои недостатки и просто жить.

Но мне все равно важно помнить, что депрессивное состояние время от времени возвращается, и помощь может понадобиться вновь. Сейчас я не посещаю собрания, однако могу вернуться в любой момент – и знаю, что меня примут.

P.S. В моей родительской семье тоже произошли изменения. Отец прошел курс психотерапии, некоторое время не пьет. Мама довольна, но все равно считает, что ее жизнь не вполне удалась. Но это уже ее решение.

Комментирует психолог Елена Лукина:

- В большинстве семей, в которых проживает больной с химической зависимостью, обнаруживаются осложнения, которые последние 15-20 лет называют созависимостью.

Приставка «со» указывает на совместность переживания состояний. Так называемая ловушка зависимости от страданий тех, кого вы любите.

Созависимость характеризуется мучительным состоянием страдающего (зачастую более мучительным, чем непосредственно химическая зависимость). Созависимость является фактором риска срыва у химически зависимого, фактором риска возникновения различных нарушений  в потомстве (например, развития химической зависимости).

Созависимость – это серьезная основа для развития психосоматических заболеваний и депрессии, состояний отчужденности от общества в виду ощущения себя «не таким, как все», покинутости, одиночества.

Все, что описывала Надежда: история детства внутри алкогольной родительской семьи, желание помочь родителям, «спасти» их, болезненные состояния, проживаемые ею в то и последующее время (в форме постоянных навязчивых воспоминаний), развитие психосоматических проблем (набор веса - форма болезненной психологической защиты, барьера от тяжелой внешней среды), ухудшение зрения (на языке соматики – не хочу это видеть), снижение иммунитета, и как следствие, простудные заболевания – это совершенно типичная история ребенка, родственника человека с алкогольной зависимостью. Таких случаев в моей практике очень много. Большинство историй тех, кто вышел из алкогольных семей, похожи, отличаться могут детали. 

Химическая зависимость – это семейное заболевание. Помощь нужна как химически больному, так и другим членам семьи, проживающим с ним совместно. Надежда стала на путь выздоровления: стала искать помощь у специалистов, на группах поддержки для родственников алкоголиков. И это действительно эффективные методы преодоления семейной болезни алкоголизма, своего болезненного состояния созависимости.



Обсуждают сейчас