«Все происходящее – театр абсурда». Уже 2 года Илона Геращенко видит дочку только на переменках в школе

29 ноября 2017 года
353

Несколько дней назад Милане Геращенко исполнилось 10 лет. Девочка учится в 4 классе одной из гимназий Минска, увлекается фигурным катанием. Свой день рождения она отметила с отцом. По словам мамы Илоны Геращенко, у нее даже не было возможности поздравить дочку – в школу в этот день ребенка не привели, дома тоже никого не оказалось.

В откровенном интервью Илона рассказала, можно ли смириться с тем, что даже в день рождения дочки не удается ее обнять. 



2 года назад в белорусских СМИ разгорелся скандал с участием бизнесмена Андрея Геращенко, его бывшей супруги, предпринимательницы Илоны Геращенко и новой на тот момент жены - телеведущей Люцией Лущик.

Участники конфликта не могли договориться о том, с кем должна жить 8-летняя дочь разведенных супругов. Суд постановил, что девочке лучше остаться с отцом, поскольку «в квартире отца Милана проживала с рождения».

По решению суда родная мама Миланы получила право общаться с ребенком: по 4 часа во вторник и пятницу, а также через выходные – по 8 часов. Но даже эти договоренности не работают, рассказывает Илона. С днем рождения дочку мама поздравляла с помощью видео в социальных сетях.

Пожалуйста! Сделайте репост этого видео, и, возможно, именно на вашей странице моя дочь увидит его и поймёт: мама всегда рядом!



«Здравствуй, доченька!»  - в ответ ни слова

В последние 2 года Илона видится с дочкой только на территории школы. Мы встретились возле гимназии и стали невольными свидетелями их «общения».

Переменка. Дети разбегаются «по интересам», ищем глазами Милану, но никакой реакции на появление мамы не наблюдаем. 

Илона подошла к учителю и начала интересоваться успехами дочери. Девочка молчаливо осталась сидеть за партой и перебирала тетрадки, позже отошла в другую сторону к одноклассникам. Так закончился перерыв.



Илона оставила для дочери подарок в шкафчике –  та даже не посмотрела в ее сторону.

- Она принимает от вас подарки? – спрашиваем.

- Нет, она их выбрасывает в мусорное ведро…

Так дочка ведет себя весь последний год, рассказывает мама. Признается, что наблюдать за этими изменениями очень больно. Еще несколько лет назад дочка относилась к ней совсем по-другому.  

- Когда ее забрали у меня, она очень тосковала, постоянно просила отца, чтобы мы виделись. Во время наших встреч она бросалась ко мне на шею, ждала этого безумно. Приходила ко мне с играми. Я видела, что ей было очень тяжело.

- Плакала?

- Я делаю все возможное, чтобы в нашем общении избежать слез. Я всегда старалась, чтобы наши встречи проходили позитивно.

Несмотря  на то, что из раза в раз дочка отталкивает маму, Илона продолжает ходить в школу и говорит, что  будет делать это дальше.

- У Миланы, как и у любого ребенка, есть мама, как бы ей не пытались донести обратное. Мама всегда была, мама есть, и мама всегда будет рядом.

Детская, в которой Милана ни разу не была

После гимназии мы едем к Илоне домой. Квартира новая, но мама перевезла сюда вещи дочери, поставила кроватку, ее пианино. Получилась полноценная детская. Правда, Милана в ней еще ни разу не была.



- Вот зонтик с ее любимой феечкой Динь-Динь, который я привезла в подарок из Москвы. Она его, конечно, не взяла...

На полках в гостиной – фотографии дочки. Одна из них довольно свежая – со школьной фотосессии.



 

- Я стараюсь не жить воспоминаниями, для меня важнее быть в контексте ее жизни сейчас, потому что любые воспоминания – это о жалости к себе, а я не живу жалостью, я живу любовью. Вот если есть такие фотографии, я обязательно их забираю. И в школе, и у друзей, и в сети интернет, когда они сами это выкладывают. Возможностей быть ближе к дочери гораздо больше, чем кажется.

Что стало толчком к конфликту?

Поскольку история с  Миланой стала публичной, в социальных сетях периодически всплывает и обсуждается эта тема. Женщины в большинстве своем по-матерински сочувствуют Илоне, но иногда в беседу вмешиваются мужчины и напоминают, что у любой правды есть две стороны. «Значит, заслужила такую месть», «наверное, изменила» - пишут некоторые в комментариях.

- Здесь имеет смысл разделять наши отношения с бывшим супругом и детско-родительские отношения. В моей семье родители развелись, когда мне было 9 лет, но всегда продолжали общаться со мной и с братом как родители.  Для меня это нормальный сценарий. Поэтому, когда я поняла, что у нас с бывшим мужем не получается быть вместе, что ребенок становится свидетелем неприятных семейных сцен, я решила, что мы разойдемся и не будем травмировать ребенка.

- Из-за чего вы ссорились?  

- Поводов могло не быть – это просто особенности характера человека, очень переменчивое настроение. Каждый раз, ожидая его с работы, я боялась – он мог приехать с букетом роз, а могла быть крупная ссора. Первые пару лет я считала, что это связано с его первым разводом, и я его подсознательно «спасала», любя, а потом поняла, что это не стресс после развода, это образ жизни. Вот тогда и решила, что дальше так жить не хочу.

- Говорят, вы уезжали несколько раз в другой город без дочери. Зачем?

- Да, когда мы еще не были разведены, я уезжала пару раз без Миланы – сначала  в санаторий, чтобы восстановить здоровье, потом надо было организовать место жительства, строить новую жизнь вне брака. Когда уже уехала окончательно, забрала дочку с собой. Первые полгода после разрыва мы жили с Милашей вдвоем, отец даже не появлялся.

Тогда, признаюсь честно, я просто бежала, и пятки у меня сверкали. Назвала бы я такую реакцию разумной сейчас? Конечно, нет. Наверное, тогда это был инстинкт самосохранения, это был очень тяжелый период.

Я не уехала изначально к другому мужчине, нет, но то, что другой мужчина  в итоге сыграл свою роль –  я уверена (и даже если бы уехала, что это меняет по сути?). Семьи уже не было, и нам с бывшим мужем в любом случае надо строить отношения как родителям.



- Вы не боялись оставлять Милану с отцом, если у него, как вы говорите, переменчивое настроение?

- То, что он ее любит, сомнений в этом нет в принципе. Как отца я его очень уважаю. Он большой молодец –  это прекрасно, как он относится к ребенку, где-то даже с перегибами.

Милана отлично учится, у нее наполненная разнообразная жизнь. Но от ряда людей я знаю, что Милана растет разбалованной девочкой. Ей покупают все, что она хочет. Слышала, ее «задаривают», подкупая подарками. Ей позволяют грубить и ровесникам, и даже взрослым. Как отца я его понимаю: он таким образом защищает ее, хочет дать ей все самое лучшее. Но я опасаюсь, что это может деформировать психику моей девочки.

Уверена, что Милана очень много получает от отца. Жаль только, что ее научили отталкивать маму, лишая материнской любви и заботы. Вот это в позиции любящего отца я никак не могу понять…

- Как дальше вы делили ребенка?

- Полгода мы еще официально были в браке, он подал заявление на развод, признав в нем свою вину за то, что семья распалась. И уже в суде мы договорились о порядке общения с ребенком. Было письменное соглашение. Милаша проводила одинаковое количество времени со мной и с папой, по 3 недели в Минске, по 3 недели в Москве, где мы с ней жили.  Так длилось больше 2 лет.

Потом, когда Милаша пошла в школу, она стала больше времени проводить со мной. Это проходило очень болезненно. Андрей напрямую не выходил на диалог, на встречи со мной отправлял адвоката. До сих пор помню эту сцену, как он влетает в кабинет нотариуса, где подписывалось соглашение о порядке встреч, и говорит: «Что ты тут подписал?! Я же говорил, что только пополам».



Но как пополам делить ребенка на два города, когда уже есть обязательства и школа?  Было прописано, что каждые каникулы ребенок находится с отцом, лето пополам, Новый Год и день рождения пополам. Ну и никто в Москве отцу дверь не закрывал, можно было в любой момент видеться с дочерью, если захотеть…Но все это осталось за кадром, потому что прямого диалога между нами не было вообще.

На тот момент нас сдерживали адвокаты, они объясняли, что вы можете сколько угодно ругаться между собой, но самое главное - это нужды ребенка. Поэтому получалось договариваться. А потом Андрей оформил новый брак, и буквально день в день у меня забрали ребенка.

- Это было для вас шоком? Или вы готовились к такому сценарию?

- Я о таком даже подумать не могла. У меня было настолько шоковое состояние, что я как лягушка, которая тонет, просто махала лапками во все стороны, чтобы не захлебнуться в молоке.

Тогда я пошла к судебному исполнителю, в опеку, куда только не ходила. Мне все говорили: идите в суд.  И я вынуждена была обратиться в суд, хотя сейчас понимаю, что тогда пошла на поводу у многих «знающих» людей.

- А что вы бы сделали сейчас?

- Я могла взять и в любой момент увезти Милану,  и тогда мой бывший муж прошел бы весь тот путь, который прошла я, потому что изначально в выигрышном положении тот родитель, с которым живет ребенок. Но я этого не стала делать, я решила пойти законным путем…

Тогда Милана со мной еще очень хорошо общалась. Поэтому ее отец полтора года сидел на диванчике под классом во время уроков, понимая, что дочь может со мной пойти в любой момент…

 


- Но как это вообще стало возможным, чтобы ребенок так легко отпустил маму?

- Легко? Это было ой как нелегко. Да и отпустила ли Милана меня? Нет. Я все равно для нее  - мама, как бы она меня не называла и не отталкивала. Но обстоятельства сыграли свою роковую роль.

Если бы ребенку было 3 года или 10 лет, то ситуация могла бы сложиться совершенно по-другому. Именно в 7-летнем возрасте отец становится главным лицом для девочки. В этот момент он для Миланы был царь, Бог, и что бы он ни говорил, она всему верит. И это нормально, это соответствует психо-физиологической норме.

Дети очень подвержены влиянию важных для них людей. У ребенка еще недостаточно жизненного опыта, чтобы самому какие-то выводы делать.

Я знаю, что Милаше постоянно говорилось: «Мама нас с тобой бросила». Это самое страшное, что может сказать родитель: не меня жена бросила как мужчину, а нас, то есть и тебя, как ребенка. Так бывает и в обратной ситуации, когда папа уходит в новую семью, а мама говорит: «Папа нас бросил». Это жесточайшая манипуляция в отношении ребенка.



Любой момент использовался для того, чтобы настроить ребенка против меня. До мелочей. Как было в суде? Я хожу в школу, мне говорят: она же мешает занятиям, зачем она туда ходит? Я не хожу в школу: видите, ребенок ей не нужен!

И в какой-то момент я поняла, что все происходящее – театр абсурда. Это и помогло мне отпустить ситуацию. Можно что-то доказывать, пока у всех сторон одна логика. А когда я поняла, что я плохая в абсолюте, что бы я делала или не делала, то я расслабилась и стала жить своей жизнью. Не пытаясь никому понравиться, не пытаясь соответствовать ожиданиям судов, директоров школ, бывшего мужа – кого угодно.

- Какой вы сами себя матерью считаете?

- Замечательной! Безумно нежной, заботливой. За много лет брака во мне было воспитано чувство вины –  за то, что я не стала «курицей-наседкой», за то, что брала няню, работала, имела другие интересы, кроме ребенка. Всем очень хотелось, чтобы я жила по чужому, предписанному мне сценарию. А если была собой, то били по рукам: ты плохая мать, ты плохая жена, ты плохой человек, ты недостаточно то, ты недостаточно это…Что в общем-то продолжается и сейчас, только говорят это уже не мне лично, а моей дочери…

За эти годы вне психологического прессинга я узнала себя, как никогда раньше. И прекрасно понимаю: да нормально со мной все. Моя доченька с самого рождения купалась в моей ласке и любви. Сколько было спето ей песенок, сколько было бессонных ночей, сколько мы вместе посетили мест, сколько вместе пережили эмоций! Да, я не была такой, как от меня ожидали. Но я всегда была и остаюсь любящей и заботливой мамой, которая даст ребенку только самое лучшее.



И я не единственная мама, которая воспитывает в ребенке самостоятельность и не жертвует собой. И при этом у всех этих сотен тысяч мам не забирают детей, верно? Это мои отношения с ребенком.

На месте папы я бы тоже многое сделала бы иначе. Но это его отношения с дочерью, и он имеет на них право.

- Вы смирились с ситуацией, которая сложилась сейчас?

- Однозначно не смирилась и не смирюсь с этим никогда. Ненормально то, что ребенка лишают матери.

То, что ребенок проживает с отцом, я не против. Это тоже мне далось непросто, и было перечитано много литературы и передумано много всего. Но мне пришлось принять, что ребенок – это не собственность одного из родителей. Такие же привязанности, как у мамы, есть и у отца.

Но почему отец проявляет такую жестокость по отношению к матери, я не могу понять.

- А какой бы вариант общения с Миланой вас сейчас устроил?

- Важно, чтобы хотя бы соблюдалось решение суда, чтобы мне не мешали общаться с ребенком, не настраивали против. Вариант, чтобы Милана жила со мной, я не рассматриваю. Я понимаю, что за 3 года у нее сложился определенный образ жизни. Ни тогда, ни сейчас, я не буду «рвать» ребенка.

- Вы живете активной жизнью, выкладываете фотографии из поездок. Как вам удалось справиться с болью?

- Это не сразу пришло. На самом деле, стоял вопрос выживания – по-другому не назову. Первое время организм работал на самоуничтожение, начались проблемы со здоровьем, о чем тогда я никому не говорила.

В тот момент мне очень помогла моя мама, которая сказала: «Милане нужна здоровая мама». Это спасло меня. Милане нужно здоровая, сильная, полная энергии мама, которая дарит ей любовь, что бы не происходило. И это для меня стало мощнейшим мотивом.

Мне пишут многие женщины, которые годами не могу справиться с горем. Одна из них потеряла ребенка, говорит,  6 лет живу в деревне у мамы, ни копейки не зарабатываю, не могу из этого выбраться. Мы с ней это прорабатывали: самое главное - это перестать себя жалеть. Это случилось, это факт, надо с этим фактом двигаться дальше.



Теперь я знаю, как можно пережить самую страшную боль. Я обращалась к психологам, много всего перепробовала. Тогда я узнала, что боль невозможно сублимировать, ее можно только прожить до конца. Поэтому был период, когда я сознательно плакала в подушки, избавляя организм от боли.

Для меня все произошедшее стало стимулом для развития, я нашла, куда направить свою энергию. Можно было бы продолжать воевать, конфликтовать, можно было бы жаловаться на жизнь, рассказывать, какая я бедная и несчастная, можно позволить себе распуститься эмоционально. Но я не считаю это здравым, поэтому живу полноценной жизнью.

И когда мне пишут: «Держитесь!», «Как мне вас жалко» – это вообще не те чувства, которые я испытываю. В этой ситуации жалеть нужно только ребенка, который оказался инструментом нашего с бывшим мужем конфликта. Поэтому готова публично делиться своей личной родительской историей, чтобы другим мамам и папам хватило мудрости не довести свои обиды до такого вот абсурда. Ведь так часто поступают и женщины с мужчинами, не давая ребенку видеться с отцом, настраивая против. Отцы точно так же переживают.

Жалейте не себя, жалейте ребенка. Ведь в этой мести между мамой и папой всегда разменной монетой оказывается самый главный для каждого родителя человек – их ребенок.

__________________
Мы обратились за комментарием к отцу ребенка Андрею Геращенко, но он отказался от общения, сославшись на то, что это личная жизнь их семьи, в которую нельзя вмешиваться. 

Светлана Белоус
Фото: Ольга Мороз

Хотите поделиться своей непростой жизненной историей? Пишите нам на editor@rebenok.by