Сейчас на сайте
Семейная афиша
Робо: новый фильм для семейного просмотра*
Это интересно
Дизайнер советует, как обустроить стильную детскую
Школьная жизнь
Как родители формируют нервное отношение детей к оценкам?
Здоровье
Как живет семья 9-летней Саши, у которой ДЦП 3 степени
Отношения взрослых
Как понять, что вы живете в созависимых отношениях
Женский мир
15 забавных картинок о беременности и материнстве, знакомые многим родителям Наращивание ресниц: а стоит ли? Развенчиваем распространенные мифы Как белоруска променяла карьеру финдиректора на психологию
Личный опыт
Белоруски рассказывают, как научиться любить свое тело после родов
Психология и воспитание
Узнали, какая модель воспитания научит ребенка противостоять любому стрессу Топ-10 "неудобных" детских вопросов с ответами
Дошколята
Удобно ли вам с коляской гулять по городу? Примите участие в опросе

«Взрослые выкрутятся, а ребенка не вернуть». Смерть избитой девочки в Зельве: случайность или закономерность? 

24 октября 2019 года
272

Похоже, домашнее насилие и неблагополучие в белорусских семьях  приобретает поистине запредельные масштабы. Не проходит и недели, чтобы медиа не сообщали об очередном факте: мальчишка, избитый и выгнанный пьяным отцом из дома и ночевавший в чужой коляске в подъезде, девочка, убитая отцом, «потому что ослушалась»… Насилие в семье — это следствие агрессии внутри общества или показатель отстраненности общественных институтов от проблемы семейного неблагополучия?

Автор — Наталья Поспелова, специалист по семейному неблагополучию, устройству детей-сирот на воспитание и детско-родительским отношениям

Буквально год назад в споре о том, каким должен быть законопроект о противодействии семейному насилию, была поставлена жирная точка: давайте вообще прекратим всякие дискуссии, нам это не надо, не наши это ценности, тем более, что «хороший ремень иногда даже полезен ребенку».

На мой взгляд, цинично и  глумливо жалеть убитых, покалеченных и выгнанных детей и при этом быть против разработки и внедрения законов, создающих условия для эффективной защиты маленьких и не очень жертв. Иными словами, хорошо бы определиться.     

Если продолжать топтаться в риторике «этак за банальную оплеуху у требовательного отца ребенка заберут в приют» и надеяться, что славянские духовные скрепы  выправят ситуацию, существующее положение дел будет только укрепляться. А расплачиваться будут наши дети.



Трагедия одной семьи

Сегодня родителями становятся молодые люди, привыкшие радоваться жизни, несмотря ни на что. Их собственное детство прошло на фоне снижения внимания общественных институтов к положению дел в семье, они с легкостью становятся родителями, сходятся и расходятся, переезжают с места на место и решают вдруг «жить вместе». «Спокойный и улыбчивый папа» не рассчитал силу отцовского влияния на непослушную дочь. Бывает...

За свою коротенькую жизнь убитая девочка вместе с младшей сестричкой успела побывать в социально опасном положении, признавалась нуждающейся в государственной защите, потеряла маму вследствие лишения родительских прав, жила в доме сожительницы своего папки, пока тот шабашил…

Все эти факты как-то не стали поводом для внимания к положению дел и воспитательному потенциалу семьи. Ребенка не вернуть. Но анализ возможных причин и истоков зельвенской  трагедии может повлиять на жизнь других детей. 

Ориентация на успех, которая мешает видеть проблемы

В нашем образовательном ведомстве очевидна ориентация на успех. Это хорошо заметно в нашем любовании детьми-победителями всяких интеллектуальных и не очень соревнований, в хвалебных одах выпускникам, сдавшим ЦТ на высокий балл. Да, детьми приятно гордиться. Что-то изменилось в лучшую сторону — и вот она — наша родительская и профессиональная гордость — так и прет. 
 

Источник фото: plasportal.com
 

Общепедагогическая установка — на быстрый и неотвратимый успех, показуху — переносится и на практику работы с неблагополучными семьями. Семью выявили как проблемную, родителей взяли в «оборот», пугнули «если что — детей заберем», вроде родители «образумились». Кто не работал — общими усилиями трудоустроился; дров на зиму не было — купили (с помощью неравнодушных людей и трудовых коллективов); стенки обшарпанные усилиями учителей поклеили. Чем не результат?

Можно уже гордиться, говорить об эффективности проделанной работы по профилактике семейного неблагополучия, статистически обосновывать эту самую эффективность числом детей, поставленных в СОП и победно выведенных из этого положения в рекордно короткие сроки. 

Часто работа с семьями проводится формально

Между тем, социальная защита и охрана детства — специфические отрасли, где такой быстрый успех невозможен по ряду причин. И прежде всего потому, что условия жизни детей в семье складываются даже не годами, а десятилетиями и столетиями семейной истории, и, как ни странно, еще до появления на свет конкретного ребенка в конкретной семье.
 

Источник фото: unsplash.com
 

Иначе говоря, неблагополучие зреет долго, а побороть его нужно в 6-месячный срок. Это несоответствие — первый шаг на пути к формальной работе с семьей, формальной оценке изменений в условиях жизни детей (увеличился или появился доход у родителей; вчера были замечены пьяными — сегодня «как стекло»; не было в достатке продуктов питания — нате, глядите: все есть, даже сырки глазированные). 

Вопросы о том, а изменилось ли отношение к детям, к обязанностям по их воспитанию, улучшилось ли качество родительской заботы,  нередко остаются за пределами внимания специалистов.  Ведь как оценить: справится молодой папа с воспитанием двух маленьких дочек? Какими инструментами измерить его родительство: заботу, нежность, внимание?

Случается, что оступившемуся родителю верят на слово, особенно наблюдая его искреннее раскаяние и желание исправить положение, в котором оказались его дети. Но чаще  в оценке отцовского и материнского потенциала используются формальные показатели, к примеру — характеристика с места работы родителя, чьи дети поставлены в СОП. Дескать, если папа на работе «спокойный, улыбчивый, исполнительный» — так и детям рядом с ним хорошо и весело.

Инструментов, позволяющих оценить родительский потенциал, у специалистов нет. Все на глазок и с верой в лучшее. Практика, в центре которой должен быть ребенок и наилучшее обеспечение его интересов, при таком подходе становится бездетной.

Источник фото: unsplash.com

Строжайшая экономия

Еще одна причина укрепления формального подхода в работе с неблагополучными семьями — режим строжайшей экономии. Ни для кого не секрет, что социальный сирота одним фактом своего появления пробивает ощутимую брешь в республиканском бюджете, из средств которого оплачивается его содержание. Родители, пораженные в правах на воспитание детей, хоть и компенсируют расходы, затрачиваемые государством на содержание и воспитание детей, но далеко не в полной мере.

Отсюда установка: есть формальные признаки улучшения семейной ситуации — возвращаем детей в родную семью и пусть дальше барахтаются сами. Повезет — сможем отчитаться еще об одной победе на социально-педагогическом фронте. Не повезет — «следственные органы дадут оценку, все ли мы делали правильно».

Так, формальная работа с неблагополучной  семьей, сдобренная ориентацией на быстрый и внешний успех, приводит к тому, что детей, в отношении которых были выявлены риски их безопасности, здоровью и самой жизни, — возвращают на попечение родителям, внутри которых ничего к детям не изменилось. Как были родители ненадежными взрослыми, так и остались. Изменились лишь критерии социально опасного положения, детям от этого лучше не стало. 

Сначала спасаем семью, а дальше бросаем ее на произвол судьбы

Знаете, что объединяет нашу медицину и социальную защиту детства? Мы научились делать высокотехнологичные операции, а послеоперационный уход оставляет желать лучшего.

Так и в работе с неблагополучной семьей: мы умеем собрать все ресурсы местного сообщества и таки выправить ситуацию в семье, пусть ненадолго и с использованием шантажа, запугивания, репрессий в отношении горе-родителей, а вот сопровождение семей, дети которых еще вчера были в СОП или нуждались в госзащите, у нас хромает. Слабый послеоперационный уход.
 

Источник фото: unsplash.com
 

Кроме того, на местах зачастую просто нет специалистов, которые могли бы продолжать планомерно работать с семьей, которая еще вчера была неблагополучной.

А уж если неблагополучная семья еще и выехала за пределы района в поисках лучшей доли, на фоне плохо скрываемой радости «с глаз долой — из сердца вон», о положении детей в этой семье по новому месту жительства даже не сообщат. Мероприятия отработаны, из СОПа дети выведены, закон передавать семью по эстафете не требует.     

Не способствует качеству работы с семьями и низкая мотивация низкооплачиваемых специалистов социально-педагогических центров, зашкаливающая сменяемость и нечеловеческая нагрузка. Все перечисленное прямо влияет на качество и продолжительность жизни детей. 

По сути, зельвенская история — это история о беззащитности детей в ситуациях с формальным отношением к обязанностям по их защите.

Одни взрослые в упор не видят необходимости внедрения новых механизмов защиты детей от семейного насилия. Другие — не замечают прорех в практике работы с семейным неблагополучием. Взрослые выкрутятся, а ребенка не вернуть. И это — не случайность. Это закономерность.   

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен.


Обсуждают сейчас