Сейчас на сайте
Новости портала
Чем занять подвижного ребенка, когда на улице дождь? Несколько простых идейВ 30 лет мама ждет шестого ребенка, но это не мешает ей восхищать поклонников своей внешностью
Все о детях
9 ярких образов для детей на лето: оцените усилия стилистовВаша контрацепция, родители, не сработала! Ребенок родился с маминой спиралью в руке
Это интересно
10 проверенных книг для дошкольников: про дружбу, ложь и даже про выборыВсего 15 минут в день — и дома чистота. Советы от «Королевы уборки»
Фотофакт
Настоящее стихийное бедствие. Родители показывают, во что дети превращают их дом
Здоровье
Нужно ли детям давать витамин D летом? Вот что рекомендуют врачи
Личный опыт
Думали рвануть на море в Италию, но отдохнули на Немане. Как семья провела отпуск с детьми в палатка
Психология и воспитание
Так нельзя говорить с детьми. Примеры родительских фраз, которые лучше держать при себе«Буду кормить хоть до школы!» Зачем женщины прикладывают к груди подросших детей

«Взрослые выкрутятся, а ребенка не вернуть». Смерть избитой девочки в Зельве: случайность или закономерность? 

24 октября 2019 года
272

Похоже, домашнее насилие и неблагополучие в белорусских семьях  приобретает поистине запредельные масштабы. Не проходит и недели, чтобы медиа не сообщали об очередном факте: мальчишка, избитый и выгнанный пьяным отцом из дома и ночевавший в чужой коляске в подъезде, девочка, убитая отцом, «потому что ослушалась»… Насилие в семье — это следствие агрессии внутри общества или показатель отстраненности общественных институтов от проблемы семейного неблагополучия?

Автор — Наталья Поспелова, специалист по семейному неблагополучию, устройству детей-сирот на воспитание и детско-родительским отношениям

Буквально год назад в споре о том, каким должен быть законопроект о противодействии семейному насилию, была поставлена жирная точка: давайте вообще прекратим всякие дискуссии, нам это не надо, не наши это ценности, тем более, что «хороший ремень иногда даже полезен ребенку».

На мой взгляд, цинично и  глумливо жалеть убитых, покалеченных и выгнанных детей и при этом быть против разработки и внедрения законов, создающих условия для эффективной защиты маленьких и не очень жертв. Иными словами, хорошо бы определиться.     

Если продолжать топтаться в риторике «этак за банальную оплеуху у требовательного отца ребенка заберут в приют» и надеяться, что славянские духовные скрепы  выправят ситуацию, существующее положение дел будет только укрепляться. А расплачиваться будут наши дети.



Трагедия одной семьи

Сегодня родителями становятся молодые люди, привыкшие радоваться жизни, несмотря ни на что. Их собственное детство прошло на фоне снижения внимания общественных институтов к положению дел в семье, они с легкостью становятся родителями, сходятся и расходятся, переезжают с места на место и решают вдруг «жить вместе». «Спокойный и улыбчивый папа» не рассчитал силу отцовского влияния на непослушную дочь. Бывает...

За свою коротенькую жизнь убитая девочка вместе с младшей сестричкой успела побывать в социально опасном положении, признавалась нуждающейся в государственной защите, потеряла маму вследствие лишения родительских прав, жила в доме сожительницы своего папки, пока тот шабашил…

Все эти факты как-то не стали поводом для внимания к положению дел и воспитательному потенциалу семьи. Ребенка не вернуть. Но анализ возможных причин и истоков зельвенской  трагедии может повлиять на жизнь других детей. 

Ориентация на успех, которая мешает видеть проблемы

В нашем образовательном ведомстве очевидна ориентация на успех. Это хорошо заметно в нашем любовании детьми-победителями всяких интеллектуальных и не очень соревнований, в хвалебных одах выпускникам, сдавшим ЦТ на высокий балл. Да, детьми приятно гордиться. Что-то изменилось в лучшую сторону — и вот она — наша родительская и профессиональная гордость — так и прет. 
 

Источник фото: plasportal.com
 

Общепедагогическая установка — на быстрый и неотвратимый успех, показуху — переносится и на практику работы с неблагополучными семьями. Семью выявили как проблемную, родителей взяли в «оборот», пугнули «если что — детей заберем», вроде родители «образумились». Кто не работал — общими усилиями трудоустроился; дров на зиму не было — купили (с помощью неравнодушных людей и трудовых коллективов); стенки обшарпанные усилиями учителей поклеили. Чем не результат?

Можно уже гордиться, говорить об эффективности проделанной работы по профилактике семейного неблагополучия, статистически обосновывать эту самую эффективность числом детей, поставленных в СОП и победно выведенных из этого положения в рекордно короткие сроки. 

Часто работа с семьями проводится формально

Между тем, социальная защита и охрана детства — специфические отрасли, где такой быстрый успех невозможен по ряду причин. И прежде всего потому, что условия жизни детей в семье складываются даже не годами, а десятилетиями и столетиями семейной истории, и, как ни странно, еще до появления на свет конкретного ребенка в конкретной семье.
 

Источник фото: unsplash.com
 

Иначе говоря, неблагополучие зреет долго, а побороть его нужно в 6-месячный срок. Это несоответствие — первый шаг на пути к формальной работе с семьей, формальной оценке изменений в условиях жизни детей (увеличился или появился доход у родителей; вчера были замечены пьяными — сегодня «как стекло»; не было в достатке продуктов питания — нате, глядите: все есть, даже сырки глазированные). 

Вопросы о том, а изменилось ли отношение к детям, к обязанностям по их воспитанию, улучшилось ли качество родительской заботы,  нередко остаются за пределами внимания специалистов.  Ведь как оценить: справится молодой папа с воспитанием двух маленьких дочек? Какими инструментами измерить его родительство: заботу, нежность, внимание?

Случается, что оступившемуся родителю верят на слово, особенно наблюдая его искреннее раскаяние и желание исправить положение, в котором оказались его дети. Но чаще  в оценке отцовского и материнского потенциала используются формальные показатели, к примеру — характеристика с места работы родителя, чьи дети поставлены в СОП. Дескать, если папа на работе «спокойный, улыбчивый, исполнительный» — так и детям рядом с ним хорошо и весело.

Инструментов, позволяющих оценить родительский потенциал, у специалистов нет. Все на глазок и с верой в лучшее. Практика, в центре которой должен быть ребенок и наилучшее обеспечение его интересов, при таком подходе становится бездетной.

Источник фото: unsplash.com

Строжайшая экономия

Еще одна причина укрепления формального подхода в работе с неблагополучными семьями — режим строжайшей экономии. Ни для кого не секрет, что социальный сирота одним фактом своего появления пробивает ощутимую брешь в республиканском бюджете, из средств которого оплачивается его содержание. Родители, пораженные в правах на воспитание детей, хоть и компенсируют расходы, затрачиваемые государством на содержание и воспитание детей, но далеко не в полной мере.

Отсюда установка: есть формальные признаки улучшения семейной ситуации — возвращаем детей в родную семью и пусть дальше барахтаются сами. Повезет — сможем отчитаться еще об одной победе на социально-педагогическом фронте. Не повезет — «следственные органы дадут оценку, все ли мы делали правильно».

Так, формальная работа с неблагополучной  семьей, сдобренная ориентацией на быстрый и внешний успех, приводит к тому, что детей, в отношении которых были выявлены риски их безопасности, здоровью и самой жизни, — возвращают на попечение родителям, внутри которых ничего к детям не изменилось. Как были родители ненадежными взрослыми, так и остались. Изменились лишь критерии социально опасного положения, детям от этого лучше не стало. 

Сначала спасаем семью, а дальше бросаем ее на произвол судьбы

Знаете, что объединяет нашу медицину и социальную защиту детства? Мы научились делать высокотехнологичные операции, а послеоперационный уход оставляет желать лучшего.

Так и в работе с неблагополучной семьей: мы умеем собрать все ресурсы местного сообщества и таки выправить ситуацию в семье, пусть ненадолго и с использованием шантажа, запугивания, репрессий в отношении горе-родителей, а вот сопровождение семей, дети которых еще вчера были в СОП или нуждались в госзащите, у нас хромает. Слабый послеоперационный уход.
 

Источник фото: unsplash.com
 

Кроме того, на местах зачастую просто нет специалистов, которые могли бы продолжать планомерно работать с семьей, которая еще вчера была неблагополучной.

А уж если неблагополучная семья еще и выехала за пределы района в поисках лучшей доли, на фоне плохо скрываемой радости «с глаз долой — из сердца вон», о положении детей в этой семье по новому месту жительства даже не сообщат. Мероприятия отработаны, из СОПа дети выведены, закон передавать семью по эстафете не требует.     

Не способствует качеству работы с семьями и низкая мотивация низкооплачиваемых специалистов социально-педагогических центров, зашкаливающая сменяемость и нечеловеческая нагрузка. Все перечисленное прямо влияет на качество и продолжительность жизни детей. 

По сути, зельвенская история — это история о беззащитности детей в ситуациях с формальным отношением к обязанностям по их защите.

Одни взрослые в упор не видят необходимости внедрения новых механизмов защиты детей от семейного насилия. Другие — не замечают прорех в практике работы с семейным неблагополучием. Взрослые выкрутятся, а ребенка не вернуть. И это — не случайность. Это закономерность.   

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
Быстрая связь с редакцией editor@rebenok.by
Еще больше полезных советов для родителей в нашем Инстаграме. Присоединяйтесь!


Обсуждают сейчас